А истин много, много

[lev_m]

Случился со мной намедни приступ борьбы за истину.

Сперва поругался с близким родственником из-за интерпретации давней фотографии.

Затем выяснял амплитуду приливов в Кинерете.

И еще потом вступился, как я считал, за авторство МЖ. Новый анекдот оказался цитатой из его, как я считал, опуса.
На этом приступ закончился, потому как пришел добрый человек и объяснил: "Это произведение написал не Михаил Жванецкий, а Сергей Узун". И правда.

Попробуйте сами набрать в поисковике: "Однажды в телевизоре появился бледный как смерть Министр Финансов и заявил..." - и чем он вас порадует? Но только к некоторым публикаторам приходят добрые люди и поправляют.

Вопросов у меня, собственно, два. Первый - кому верить? (Точку зрения Мюллера помню). Вот вы набираете в Гугле запрос, получаете десяток правильных ответов, будете проверять дальше?

Второй. Когда я читал указанный опус впервые (да и во второй-третий раз) смущали меня ощущения, что МЖ какой-то не вполне МЖ. Но я их легко поборол - мало ли, все мы эволюционируем, даже любимые авторы. Сейчас опять перечитываю - и не могу четко сформулировать, на чем ощущения базируются.

Comments

[e2pii1.livejournal.com]

Израильский юморист Марьян Беленький решал эту проблему вставляя упоминания себя в свои юморески. Резонно считая, что утащившие его произведение без упоминания автора поленятся редактировать его убирая упоминания из текста.

Пpо истинy:

Александр Иванов

Мы с Платоном
(
Для счастья людям нужно очень мало:
глоток любви, сто граммов идеала...

Платон мне друг,
а истина... чревата...
Пить иль не пить противоречья яд?..

Анатолий Пчелкин
)

Глаза однажды разлепив со стоном,
решили счастья мы испить с Платоном.
Платон мне друг, но истина дороже...
В чем истина — видать по нашим рожам...
Для счастья людям нужно очень мало:
мы взяли по сто граммов идеала
(любой поймет, что это — для начала),
но нам с Платоном сразу полегчало.

Сказав, как мы друг друга уважаем.
сидим с Платоном и соображаем.
Платон мне говорит:
«Для счастья — мало.
возьми еще по рюмке идеала!»
Потом еще по двести попросили
и всё противоречьем закусили.

Потом опять нам показалось мало.
Мы нахлебались счастья до отвала.
И, задремав в обнимку, словно с братом,
Платон во сне назвал меня Сократом…