Большая цитата

[lev_m]

"Существуют стихи не то что ниже, а вообще вне стихового уровня. И в краю безграничной раскупаемости книг — тучные их тиражи лежат нераскупленные на прилавках. Слова в них — и бытовые, и книжные — никак не трансформированы. Просто словарные слова, с которыми решительно ничего не случилось оттого, что они (по Тынянову) попали в единый и тесный ряд. Нет, все же случилось — механическая ритмизация не позволяет им с достоинством выполнять свое нормальное, коммуникативное назначение.

Наряду с узаконенной стихообработкой официальных эмоций — неотрегулированная графомания, отнюдь не чуждающаяся модернизма. Эта разновидность особенно любит верлибр, где можно что угодно, не встречая сопротивления, совокуплять с чем угодно.

Это о плохих стихах. Но сейчас удивительно много людей пишут хорошие стихи. Трансформированное слово, поэтические ходы мысли, стиховые средства — все на месте. Тут-то и начинается беда — драма ненужных хороших стихов. В них нет мысли; поэтическая мысль — не выжимка из стиха, а самая плоть его.

Бывали периоды поэтического расцвета и, главное, выраженных направлений, когда посредственные поэты служили хором для корифея или материалом для школы. Самоцельного же существования посредственные стихи не выдерживают.

Проза — другое. Проза может оправдать себя сообщением интересного, размышлением, увлекательным сюжетом. Но стихи — это опыт жизни в магическом кристалле обнаженного смысла. Он обнажается в силу двух противоположных свойств: стихотворные слова выделены и одновременно взаимозаражаемы, взаимозаряжаемы. В «Разговоре о Данте» Мандельштам говорит, что поэтическое слово — «пучок» смыслов, «и смысл торчит из него в разные стороны...».

Настоящее стихотворение — до краев переполненное мгновенье, блиц-открытие жизни (открытие называют также миром поэта, картиной мира, узнаваемостью поэта)."

Лидия Гинзбург. ЗАПИСНЫЕ КНИЖКИ. Записи 1970—1980-х годов (нашлось и в сети - здесь)

(друзья мои дорогие, мне вдруг пришло в голову, что кто-нибудь может принять на свой счет - ей-богу, никого не имел в виду, просто очень хорошо сформулировано)

Comments

[henic.livejournal.com]

Поглядел. Заклинило меня. Вернусь к ссылке, когда немного оттаю. В любом случае, спасибо.

[dp.livejournal.com]

Не за что. Но на мой взгляд, о ранней поэзии Павловой наиболее точно написал литературовед Игорь Шайтанов (он вообще, по-моему, большой умница):
--
В предшествующей книге “Небесное животное” (1997) Павловой было сказано: “Язык — это часть тела...”. То, что там было обронено среди других разрозненных, видимо, разновременных набросков, во второй книге стало центральной, организующей ее метафорой: язык природы — природа языка... Впрочем, язык — это и речь, и наречие, и орган речи в ряду других органов, им родственный, связанный с ними биологическим родством. Вокруг этой природной метафизики языка разыгрывается основной сюжет. Из него рождаются темы отдельных стихотворений-жестов, в которых язык повествует о касании, ласке, прикосновении, проникновении... Жест — это и предмет поэзии, и средство языковой выразительности.

Именно жест, а не фрагмент, поскольку под фрагментом мы обычно (вслед Тынянову) понимаем элемент жанра, обретший право целого. Здесь же не осколки форм, а скорее всплески речи как проявление стихии языка. Из них складывается книга, которая пока что и есть единственная оформленность. Внутри нее — движение языковой плазмы, еще не застывшей, не остановленной. Интересно, что будет дальше? От первой книги Веры Павловой ко второй есть движение. Оно очевидно. Хочется верить, что из жестикуляции родится речь, что жест обретет смысловую пластичность, что биология будет высветлена.

Если все это произойдет, то, боюсь, Павлова с сожалением будет перечитывать некоторые из ранних признаний своего лирического alter ego. Мне как читателю они неприятны не потому, что шокируют (увы, нет), а потому, что у меня есть подозрение, что меня хотят шокировать. Слишком очевидный рекламный ход: “Шок — это по-нашему!” Когда-то поэт отыгрывал свою роль в бархатной кофте, потом в желтой, а теперь предпочитает разнагишаться. Вера Павлова дарит читателя рассказом об оргазме, посетившем в вагоне метро, и о разных других случайностях половой жизни. Это уже было и давно, и совсем недавно — каких-то лет десять назад, когда вдруг откуда ни возьмись явились поэтессы, во что бы то ни стало желавшие довести до слушателя и читателя подробности функционирования своего организма. Потом все они куда-то делись, оставив чувство недоумения, как в старом анекдоте: “И зачем приходил? Может, сказать чего хотел?”

--
Отсюда: http://magazines.russ.ru/arion/2000/4/shaitan.html

А портрет и литературная биография Павловой тут: http://magazines.russ.ru/novyi_mi/redkol/pavl.html
Правда, ссылок на вышеупомянутые заметки Бориса Парамонова там нет.

[lev-m.livejournal.com]

Очень хорош Игорь Шайтанов!
Похоже, проигнорировала Павлова его предостережения? Впрочем, это я так с налету, не вчитавшись.
А к ссылкам твоим я тоже еще вернусь.