Большая цитата

[lev_m]

"Существуют стихи не то что ниже, а вообще вне стихового уровня. И в краю безграничной раскупаемости книг — тучные их тиражи лежат нераскупленные на прилавках. Слова в них — и бытовые, и книжные — никак не трансформированы. Просто словарные слова, с которыми решительно ничего не случилось оттого, что они (по Тынянову) попали в единый и тесный ряд. Нет, все же случилось — механическая ритмизация не позволяет им с достоинством выполнять свое нормальное, коммуникативное назначение.

Наряду с узаконенной стихообработкой официальных эмоций — неотрегулированная графомания, отнюдь не чуждающаяся модернизма. Эта разновидность особенно любит верлибр, где можно что угодно, не встречая сопротивления, совокуплять с чем угодно.

Это о плохих стихах. Но сейчас удивительно много людей пишут хорошие стихи. Трансформированное слово, поэтические ходы мысли, стиховые средства — все на месте. Тут-то и начинается беда — драма ненужных хороших стихов. В них нет мысли; поэтическая мысль — не выжимка из стиха, а самая плоть его.

Бывали периоды поэтического расцвета и, главное, выраженных направлений, когда посредственные поэты служили хором для корифея или материалом для школы. Самоцельного же существования посредственные стихи не выдерживают.

Проза — другое. Проза может оправдать себя сообщением интересного, размышлением, увлекательным сюжетом. Но стихи — это опыт жизни в магическом кристалле обнаженного смысла. Он обнажается в силу двух противоположных свойств: стихотворные слова выделены и одновременно взаимозаражаемы, взаимозаряжаемы. В «Разговоре о Данте» Мандельштам говорит, что поэтическое слово — «пучок» смыслов, «и смысл торчит из него в разные стороны...».

Настоящее стихотворение — до краев переполненное мгновенье, блиц-открытие жизни (открытие называют также миром поэта, картиной мира, узнаваемостью поэта)."

Лидия Гинзбург. ЗАПИСНЫЕ КНИЖКИ. Записи 1970—1980-х годов (нашлось и в сети - здесь)

(друзья мои дорогие, мне вдруг пришло в голову, что кто-нибудь может принять на свой счет - ей-богу, никого не имел в виду, просто очень хорошо сформулировано)

Comments

[(Anonymous)]

Ну, тут надо, чтобы еще своё настроение совпало (и настал момент такой! :)). По-моему, у Чехова где-то есть о том, что когда у человека нет аппетита, он не станет ругать кушанье, а если примерно в таком же состоянии прочел книгу, то непременно скажет, что плохо пишут. И еще мне кажется, что когда найдешь именно своё - тогда и дрожь в становом хребте :) - ведь если этой дрожи нет, ещё не значит, что автор плох, - не всех же подряд трогают даже признанные гениальные произведения. Тут уже на уровне личной симпатии. :) Может быть, даже к самому автору :)
Иногда я думаю, что даже самое бездарное в глазах абсолютного большинства произведение, возможно, кому-то адресовано, хотя бы одному читателю. Кому-то оно попадется очень своевременно, и тогда "сыграет". Но в классике, конечно, не останется :) Тут сложно уже разделить - качество литературы (искусство владения языком как инструментом) и Божью искру. Набоков в эссе о "Герое нашего времени" как бы по косточкам раскатывает стиль Лермонтова (без злобЫ, однако :)), но завершает выводом о его гениальности, заставляющей, не обращая внимания на несовершенства стиля, сопереживать героям. Так что искра получается важнее :)

[lev-m.livejournal.com]

Мы как-то незаметно переключились на другую постановку задачи, по-моему.
Конечно, все это правда, и читателю, в отличие от профессионала-литературоведа, достаточно сложно отделить свое субъективное восприятие от объективных достоинств, а этих объективных достоинств может оказаться недостаточно для резонанса.
Вот еще пример всего сразу: Набокова я люблю и в большинстве случаев согласен с его оценками, а вот Флобер - никак у меня не вызывает должного отклика. Та же мадам Бовари, непосредственно после прочтения лекций Набокова - никак. Что-то я об этом писал, видимо, под замком.