Через годы, через расстоянья
Jan. 2nd, 2021 12:29 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
lev_mНе помню, проверял ли сочетание "спойлер под катом", но тут выдался удобный случай, потому как много букв
Под спойлером -- большая цитата из книги Ричарда Докинза "Неутолимая любознательность" (2013). Действие происходит в конце шестидесятых. Небольшие купюры отмечены многоточиями (на смысл не влияют). Собственно, интересен мне сейчас последний абзац, но хорошо полнее представить картинку.
Я горжусь своим участием в протестах против американского вмешательства в войну во Вьетнаме, горжусь активной работой на избирательную кампанию сенатора Юджина Маккарти, боровшегося за выдвижение в президенты под антивоенными лозунгами, но не так горжусь некоторыми другими политическими движениями, в которые я оказался вовлечен. Самым запоминающимся из них была сюрреалистическая история с “Народным парком”... Борьба за Народный парк была попыткой (в конечном итоге увенчавшейся успехом, как я узнал недавно, приехав в Беркли на съемки документального фильма) сделать рекреационную зону из пустыря, принадлежавшего университету и планировавшегося под застройку. Теперь я понимаю, что это был только надуманный предлог для радикального политического активизма как самоцели, раздутый лидерами студентов-анархистов, цинично манипулировавшими незлобивыми хиппи, сторонниками “власти цветов”. Эти лидеры-радикалы и печально известный губернатор Рональд Рейган... охотно подыгрывали друг другу, нарочно раздувая конфликт, чтобы упрочить себе поддержку среди собственных сторонников, и, по-видимому, не питали насчет своей деятельности никаких иллюзий. Я же, как и большинство молодых сотрудников университета, поддавался на их провокации и делал именно то, чего от нас добивались. Мы участвовали в митингах и сидячих демонстрациях, убегали от слезоточивого газа, писали возмущенные письма в газеты... и бурно радовались, когда хиппи засовывали цветы в дула винтовок, которыми были вооружены довольно испуганные и не знавшие, что делать, молодые бойцы Национальной гвардии. Должен честно признаться, что слезоточивый газ и опасность (хотя и очень небольшая) вызывали у меня приподнятое чувство восторга, которого я теперь несколько стыжусь.
Постараюсь как можно честнее разобраться в том, что я чувствовал во время пребывания в Беркли, когда мне еще не было и тридцати. Думаю, важную роль здесь играл юношеский восторг перед самой идеей бунта...
Одного студента, которого звали Джеймс Ректор, застрелил полицейский из Окленда. Участвовать в марше протеста по этому поводу было правильно, и теперь я думаю, что именно это прежде всего и оправдывало в наших глазах решение участвовать в марше в защиту Народного парка. Но на самом деле, разумеется, не оправдывало, по крайней мере, само по себе. Это решение должно было обосновываться совсем другими, независимыми соображениями.
Мы, молодые сотрудники университета, организовывали собрания, на которых давили на коллег, заставляя их отменять свои лекции в знак солидарности с активистами. Это была форменная травля, совсем такая же, как та, которую мне не так давно довелось наблюдать в интернете, где иные радикальные активисты достаточно влиятельны, чтобы играть роль “полиции мыслей”, и такая же, как та, что я видел в школе на спортивных площадках, где у зачинщиков травли неизменно находились добровольные пособники. Мне особенно стыдно вспоминать собрание, на котором один достойный немолодой профессор не хотел отменять свою лекцию, и мы устроили голосование, чтобы заставить его это сделать. Теперь я чувствую раскаяние и восхищаюсь его смелостью, а также смелостью другого профессора, который был еще старше и единственный поднял руку в поддержку права своего коллеги на проведение запланированной лекции в соответствии с собственным представлением о долге. Как и в случае с “тетушкой Пегги” и с тем мальчиком, который играл аналогичную роль в Чейфин-Гроув [ссылка на рассказы из предыдущих глав о травле в частных школах], я должен был попытаться помешать травле. Однако не сделал этого. Я был по-прежнему молод, но ведь не настолько. Следовало быть более сообразительным.
Мысль моя вполне тривиальна: то, что наблюдается сейчас за океаном (не сами наблюдаем, но верим рассказам), не вчера родилось, а позавчера (а может, и раньше). Видимо, были наивными наши давешние представления, будто система, которая зиждется не на доктрине, а на свободном рынке и свободе слова в широком значении, должна быть более-менее здоровой и разумной в целом (и уж во всяком случае - гораздо более, чем та, которую мы достаточно долго наблюдали и ощущали).
Под спойлером -- большая цитата из книги Ричарда Докинза "Неутолимая любознательность" (2013). Действие происходит в конце шестидесятых. Небольшие купюры отмечены многоточиями (на смысл не влияют). Собственно, интересен мне сейчас последний абзац, но хорошо полнее представить картинку.
Постараюсь как можно честнее разобраться в том, что я чувствовал во время пребывания в Беркли, когда мне еще не было и тридцати. Думаю, важную роль здесь играл юношеский восторг перед самой идеей бунта...
Одного студента, которого звали Джеймс Ректор, застрелил полицейский из Окленда. Участвовать в марше протеста по этому поводу было правильно, и теперь я думаю, что именно это прежде всего и оправдывало в наших глазах решение участвовать в марше в защиту Народного парка. Но на самом деле, разумеется, не оправдывало, по крайней мере, само по себе. Это решение должно было обосновываться совсем другими, независимыми соображениями.
Мы, молодые сотрудники университета, организовывали собрания, на которых давили на коллег, заставляя их отменять свои лекции в знак солидарности с активистами. Это была форменная травля, совсем такая же, как та, которую мне не так давно довелось наблюдать в интернете, где иные радикальные активисты достаточно влиятельны, чтобы играть роль “полиции мыслей”, и такая же, как та, что я видел в школе на спортивных площадках, где у зачинщиков травли неизменно находились добровольные пособники. Мне особенно стыдно вспоминать собрание, на котором один достойный немолодой профессор не хотел отменять свою лекцию, и мы устроили голосование, чтобы заставить его это сделать. Теперь я чувствую раскаяние и восхищаюсь его смелостью, а также смелостью другого профессора, который был еще старше и единственный поднял руку в поддержку права своего коллеги на проведение запланированной лекции в соответствии с собственным представлением о долге. Как и в случае с “тетушкой Пегги” и с тем мальчиком, который играл аналогичную роль в Чейфин-Гроув [ссылка на рассказы из предыдущих глав о травле в частных школах], я должен был попытаться помешать травле. Однако не сделал этого. Я был по-прежнему молод, но ведь не настолько. Следовало быть более сообразительным.
Мысль моя вполне тривиальна: то, что наблюдается сейчас за океаном (не сами наблюдаем, но верим рассказам), не вчера родилось, а позавчера (а может, и раньше). Видимо, были наивными наши давешние представления, будто система, которая зиждется не на доктрине, а на свободном рынке и свободе слова в широком значении, должна быть более-менее здоровой и разумной в целом (и уж во всяком случае - гораздо более, чем та, которую мы достаточно долго наблюдали и ощущали).
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2021-01-02 06:21 pm (UTC)no subject
Date: 2021-01-02 06:38 pm (UTC)Но так мы, боюсь, ввяжемся в нелепую дискуссию. Тем более нелепую, что результат, как я понимаю, уже готов.
Любопытный challenge (как перевести? Затруднение?) для демократической системы: как быть, если голоса делятся практически поровну? Скрупулезный подсчет провоцирует нарушения.
no subject
Date: 2021-01-02 06:57 pm (UTC)no subject
Date: 2021-01-03 04:22 pm (UTC)Вы об этом лицемерно молчали и молчите, не рассказываете «основная угроза вышеупомянутой системе исходит от Stacey Abrams и выдвинувшей её 75% дем.партии«
Вместо этого Вы гавкаете на Трампа - самого про-еврейского и про-израильского из последних президентов - как молодой Докинз на того профессора. Но в отличии от Вас Докинз с возрастом немного умнеет.